+7 (495) 195-18-66
Телефон для Москвы, чт, вс с 14.00 до 23.00
Skype: simplepsychology
Гештальт-гипнотерапия: анализ когнитивных схем в гештальт-гипнотерапии
22.01.2020

Гештальт-гипнотерапия: анализ когнитивных схем в гештальт-гипнотерапии

22.01.2020

 В этой статье мы подробно обсуждаем понятие и структуру когнитивных схем. Отличия подхода гештальт-гипнотерапии в анализе схем от других направлений терапии. И цели применения анализа схем в процессе психотерапии

Когнитивные схемы в гештальт-гипнотерапии

В данной статье мы обсудим когнитивную теорию и работу с когнитивной сферой в гештальт-гипнотерапии, где наибольшее значение имеет выделение когнитивных схем и их коррекция. Но что же такое когнитивные схемы?

Заслуга открытия когнитивных схем принадлежит Фредерику Барлетту, который изучал особенности нашей памяти. В частности, он хотел узнать, каким образом работает память у представителей разных культур и меняется ли она в зависимости от принятых социальных и культурных норм. Для этого он предлагал испытуемым читать рассказы, а затем пересказывать их по памяти. В итоге его предположение действительно подтвердилось и оказалось, что люди действительно искажают восприятие текста в зависимости от своих установок. Например, если европейскому прагматику зачитать сказку индийского племени, то он скорее всего просто опустит или исказит ситуации магии и волшебства, упоминаемые в истории.

Такое, казалось бы, отдаленное описание имеет прямое отношение ко всей нашей жизни и ко всему нашему опыту и, по сути, лежит в основе базовой формулы когнитивной психологии: стимул – опыт – реакция. Исследование Барлетта показало, что любое текущее восприятие мы преломляем и обрабатываем через призму предыдущего опыта, таким образом, что не сам стимул определяет нашу реакцию, а именно, этот самый опыт. Именно поэтому становится понятным, почему люди реагируют по-разному на одни и те же ситуации и почему их реакция определяется не мыслями, как это постулируется в когнитивной терапии, но сами мысли входят в эту реакцию и определяются чем-то еще, в частности, нашими когнитивными схемами.

К сожалению, сам Барлетт не дал какого-либо ясного определения когнитивным схемам. Однако, со времен его работы это понятие прочно вошло в когнитивную науку и активно использовалось, такими великими деятелями как Дж. Бруннер и Ж. Пиаже. В частности, Дж. Бруннер выдвинул свою теорию категоризации, которая во многом повторяет суть теории перцептивного цикла У. Найссера. 

Суть всех этих теорий состоит в том, что мы активно взаимодействуем со средой, выстраивая наше восприятие по средством специализированных внутренних структур – когнитивных схем. Наши когнитивные схемы организуют наш опыт и наше восприятие, направляя нашу деятельность в среде. Но если такое описание их работы не совсем понятно вы можете посмотреть на картинку ниже.

 

Эта картинка иллюстрирует классический принцип гештальтпсихологии, принцип непрерывности и целостности. И, действительно, ведь в каждом из рисунков мы видим не набор разрозненных линий, мы четко видим треугольник. Но ведь на самом то деле никакого треугольника там нет… Почему же так происходит?

Классическая гештальтпсихология объясняла такое явление врожденными особенностями нашей нервной системы, в частности, тем что любые обрывистые объекты мы склонны воспринимать как непрерывные. И, часто, этот принцип действительно работает. Но теперь представьте, что, если вы с момента рождения и за всю свою жизнь не видели треугольников, не знаете, что это такое, и не имеете ни малейшего понятия о том, что такое треугольник, распознали бы вы треугольник в этих картинкам в такой ситуации? Как показало исследование, в случае если у нас не имеется опыта восприятия того или иного объекта мы не сможем достроить подобные картинки (по крайней мере без ряда предварительных предъявлений). Таким образом, получается, что внутри нас хранится своего рода шаблон или трафарет, который и приводит к тому, что мы вписываем совокупность сенсорного потока в ту или иную категорию, например, в категорию «треугольник». 

Однако, по поводу того каким образом такой шаблон хранится в нашей голове до сих пор идут споры. Можно говорить лишь о том, что когнитивная схема – это диссоциированный от сознания элемент, т.е. он не осознается нами и что он кодируется в иной системе нежели наши стандартные мысли и образы. И именно этот элемент определяет течение наших мыслей и восприятий, а также реакцию на них.

Отсюда становится очевидно, чем понятие когнитивных схем важно для психотерапии. Ведь любая проблема с этой точки зрения рассматривается как результат деятельности подобных схем, которые к тому же чаще всего скрыты от сознания субъекта.

Кстати, само применение когнитивных схем в психотерапии прежде всего связывают с именем Джеффри Янга, очевидно, в виду того, что созданное им направление психотерапии носит название «схема-терапии». Джеффри Янг одним из немногих когнитивистов вернулся к психодинамическим традициям, так как заметил, что когнитивная терапия малоэффективна при ряде расстройств, а у пациентов часто случаются рецидивы. Однако, конечно, работа с когнитивными схемами применялась задолго до Джеффри Янга. В частности, Пьер Жане говорил о фиксированных идеях, а затем Зигмунд Фрейд ввел понятие комплекса и фиксаций. В частности, тот же перенос пациентом способа разрешения Эдипова комплекса на текущую ситуацию, тоже можно рассматривать как деятельность когнитивной схемы. И именно раскрытием подобных схем занимался и занимается психоанализ, гештальт-терапия и вообще все глубинные направления терапии.

В качестве примера можно привести работу с пустым стулом в гештальт-терапии, где клиент сначала отыгрывает гнев на своего начальника, а затем неожиданно понимает, что на месте начальника на самом деле сидит его отец. Таким образом, инсайт помог ему понять, что его гнев направлен на фигуру отца. Для нас же понятно, что любой подобный перенос является результатом деятельности когнитивных схем. И если мы говорим о вышеупомянутом случае, то здесь начальник из-за тех или иных своих признаков распознается клиентом как его собственный отец, что ведет за собой соответствующую реакцию.

И здесь стоит обсудить отличия подхода гештальт-гипнотерапии от вышеописанных течений, ведь во всех из них работают со схемами. Так, психоанализ, например, четко описывает взаимосвязь текущих симптомов с той или иной когнитивной схемой, трактовка которой со стороны терапевта и называется интерпретацией. Проблема здесь в том, что нет никакой возможности проверить истинность такой трактовки, т.е. она может быть просто на просто надуманной терапевтом. Хотя, конечно, если клиент достаточно внушаем он примет и ее.

В гештальт-гипнотерапии используется феноменологический подход и индуктивный метод. Мы стараемся собрать реакции, историю и проблему клиента в единую конструкцию, исходя из тех феноменов, что мы наблюдаем. Это может выглядеть следующим образом:

Клиент (обратился с панической атакой): мне кажется, у меня не получилось погрузиться в гипноз

Терапевт: и что ты чувствуешь если не получилось?

К: разочарование, грусть, мне бы хотелось, чтобы все получилось, мне бы хотелось быть хорошим клиентом. (эмоциональная реакция)

Т: ну давай представим, что ты плохой клиент, что тогда?

К: тогда получается, что я приношу всем разочарование, и кажется, что мир рушится (когнитивный компонент)

Т: и что, если приносишь всем разочарование?

К: тогда меня никто не будет любить (когнитивный компонент)

Т: где в твоей жизни еще это проявляется?

К: ну мы говорили, я везде стараюсь ставить для себя определенную планку и очень расстраиваюсь, если не достигаю ее (компенсаторная стратегия)

Т: и что происходит, когда все-таки не получается достичь цели и понимаешь, что не соответствуешь требованиям?

К: тогда случается паническая атака (проблемный паттерн)

Т: ты говорил, что и мать к тебе все детство предъявляла достаточно жесткие требования, как думаешь это связано?

К: видимо да.

Т: Ты старался соответствовать ее требованиям, чтобы получить любовь?

К: да.

Т (предложение интерпретации и раскрытие схемы): я могу предположить, что с самого детства для тебя достижение цели было единственным способом удовлетворить потребность в любви матери. И учитывая, что ребенок просто не может выжить без матери, для тебя это было жизненно важно. И сейчас для тебя это осталось важно, сначала ты стараешься изо всех сил соответствовать высочайшим стандартам, а затем, когда это не получается, твой мир рушится и случается паническая атака. У тебя это как-то откликается?

К: да, похоже на правду.

Таким образом мы просто суммировали различные высказывания и реакции клиента, тем самым распознав его базовую дезадаптивную схему, которую можно суммировать в следующей формуле: фрустрированная потребность в любви → попытка заслужить любовь установлением высоких стандартов (дезадаптивный и ригидный способ удовлетворения потребности) → невозможность соответствовать стандартам, а следовательно заслужить любовь → паническая атака. Если еще проще, то паническая атака возникает при невозможности справится с возложенной на собственные плечи нагрузкой. Сама же схема состоит из стимульной ситуации – невозможности удовлетворить завышенные стандарты и реакции на это в виде панической атаки.

Это очень похоже на схему перфекционизма из схема-терапии Джеффри Янга, однако, гештальт-гипнотерапии отличается и от этого течения тем, что не стремиться классифицировать схемы, рассматривая их как уникальные для каждого конкретного клиента, а также степенью обобщенности схем. У того же Дж. Янга выделены крайне обобщенные схемы, которые, по сути, охватывают чуть ли не всю жизнь человека, однако мы настаиваем на том, что схемы бывают и намного более конкретизированными. Приведем пример иного диалога.

Т: когда ты говоришь со мной, ты смотришь в сторону, что ты чувствуешь при этом?

К (социофобия): я чувствую отрешенность.

Т: в других ситуациях ты всегда так общаешься?

К: нет, с друзьями нормально общаюсь.

Т: а в каких случаях приходит отворачиваться и отстраняться?

К: наверно с авторитетными и значимыми для меня лицами.

Т: сейчас в качестве эксперимента попробуй со мной пообщаться по-другому, например, смотря мне в глаза.

К: так мне дискомфортно, страшно.

Т: а что такого страшного в этой ситуации?

К: не знаю даже, просто страшно.

Т (проводит сеанс регрессии. Клиент вспоминает ситуацию с отцом).

К: отец бухой, как всегда, начинает мне капать на мозги рассказывает, как сидел на зоне, потом угрожает нам с матерью, я пытаюсь что-то сделать, но слишком слабый.

К: так было постоянно, в конце концов я просто привык не реагировать на него, когда он был пьяный и просто молча слушал.

Т: вот сейчас посмотри, как связано то, что ты вспоминал с тем, как ты общаешься сейчас.

К: получается, что я до сих пор боюсь отца…

И снова мы выявили схему, где авторитет человека является символическим признаком силы отца, который и запускает реакцию отстранения и зажимания. Данная реакция является компенсаторной стратегией для сдерживаемого страха и гнева на отца. Соответственно важной частью работы будет выражение данного гнева. Подобная схема отличается от схем Янга своей конкретностью и охватом лишь малой сферы жизни.

Можно привести и еще пример с клиентом, который в процессе терапии не прекращает говорить ни на минуту (используя механизм дефлексии). Постоянный разговор выступает как компенсаторная стратегия позволяющая отвлечься от негативных чувств и эмоций внутри. Эти эмоции в свою очередь вызваны непониманием своих потребностей и фазы своего развития (проще говоря, экзистенциальным кризисом), когда человек ощущает потерю смысла.

В этом описании важно, что при анализе когнитивных схем мы изучаем компенсаторные стратегии, механизмы защиты психики, а также общие конкретизированные паттерны, которые использует человек. Например, девушка постоянно устраивает скандалы своим мужчинам, за то, что те не доказывают ей свою любовь и затем бросает их, после чего утверждает, что ее никто не любит. Молодой человек каждый раз отстраняется во время разговора, а затем убеждается в том, что он никому не интересен. Женщина жалуется на болезненное состояние, которое, однако, наступает у нее только тогда, когда ее дочь уезжает к своему мужчине. Клиент отстраняется от разговора с терапевтом, как только последний использует конфронтацию, оказывается, что также клиент поступает и в любой конфликтной ситуации в жизни. И все эти паттерны или отдельные реакции также являются значимым элементом когнитивной схемы.

 

Элементы когнитивной схемы

 

Все когнитивные схемы представляют из себя открытые системы, которые выстраиваются словно конструктор из различных элементов нашей психической жизни и развиваются в процессе получения жизненного опыта. Если же исходить из сетевых когнитивных моделей, то когнитивную схему можно представить как совокупность вышеописанных элементов и связей между ними. В итоге можно выделить следующие элементы когнитивной схемы.

 

 

  1. Потребность. Каждая когнитивная схема базируется на той или иной потребности. Это особенно видно в случае дезадаптивных схем, ведь в соответствии с психодинамической парадигмой, такие схемы служат для нас определенным обходным путем удовлетворения, когда-то фрустрированной потребности. Например, девушка, которая доводит своих мужчин до того, чтобы те ее бросали, на самом деле может пытаться удовлетворить свою потребность в любви со стороны родителей, которые, не принимали ее. Мужчина который отстраняется во время любого конфликта использовал такой способ защиты, когда в детстве его отец напивался, и единственным способом не провоцировать его было сидение молча, в результате, он просто пытается удовлетворить свою потребность в защите и безопасности.
  2. Признаки реагирования (внешние триггеры). Схема включает в себя набор атрибутов и признаков, совпадение внешней стимуляции с которыми, заставляет ее активироваться. Например, мужской пол может быть достаточен для активации фобической реакции, поскольку сама реакция сформировалась на основе страха к пьяному отцу, и теперь любые мужчины напоминают отца. Ситуация неудачи вызывает панику, потому что это напоминает детскую ситуацию наказания и завышенных стандартов.
  3. Оценка ситуации (интерпретация и значение). Схема включает в себя ту или иную интерпретацию ситуации, которая и связывает внешнюю ситуацию с той или иной потребностью. Например, человек мужского пола = боль = угроза смерти, также как пьяный отец = боль = угроза смерти. Однако, опять же не стоит думать, что такая интерпретация происходит на уровне осознанных мыслей человека. По сути, человеку было достаточно единожды проинтерпретировать ситуацию таким образом, чтобы подобная оценка закрепилось. Но, еще чаще сознательная оценка вообще может отсутствовать, например, в случае психологической травмы в трехлетнем возрасте, когда наш мозг автоматически приравнивает угрожающий стрессор к угрозе жизни, причем на телесном уровне.  Тот же маленький ребенок мог чисто инстинктивно испугаться пьяного отца, что и запомнило его тело.
  4. Паттерн реагирования. Схема может быть активизирована как внешним триггером, так и потребностью самой по себе. Например, появление собаки (триггер) пугает человека, который боится собак, потому что это актуализирует его потребность в безопасности, однако паническая атака может быть запущена просто накопленным стрессом как таковым без каких-либо видимых внешних причин. И здесь стоит сказать о последовательности и приоритете элементов паттерна реагирования.

4.1.           Эмоция и тело. Первыми в случае появления соответствующего раздражителя актуализируются наши эмоции и телесные реакции, за которые отвечают подкорковые отделы мозга. В целом можно сказать, что подобные эмоции закрепляются по принципу условного рефлекса и именно они (а не мысли, как например постулируется в когнитивной терапии) определяют течение последующих реакций. Последовательность последующих этапов уже не так важна.

4.2.           Мысли. Ситуация и эмоции определяют мышление человека, что и делает его столь иррациональным. Именно отсюда кстати и берутся многие механизмы защиты психики. Например, взрослый мужчина актуализирует у клиента схему страха отца, грубо говоря, при виде мужчин, человек автоматически пугается. Однако, далее по закону когнитивного диссонанса, человек начнет пытаться объяснять себе свой испуг, например, утверждая, что этоn мужчина несет в себе угрозу, что, на самом деле, не соответствует реальности. И такой механизм можно назвать рационализацией. Или клиент может заявить, что мужчина был по отношению к нему агрессивен, хотя это тоже не так. И это уже механизм проекции. Он может стараться не замечать и не обращать внимание на свои чувства. И это уже подавление или слияние. И так далее. Таким образом, мысли здесь выступают далеко не основным элементом анализа, так как они являются лишь надстройкой над эмоциями и их рационализацией. Мысли могут принимать абсолютно разный оборот в зависимости от применяемых механизмов защиты психики. Работа же с ними порой может помочь, однако, скорее приведет к подавлению изначальной эмоции.

4.3.           Паттерн поведения. Наконец, запускается определенная последовательность действий, которая чаще всего является достаточно однотипной. Так как именно ее ригидность является основным показателем дизадаптивности, проще говоря, человек просто теряет возможность выбора в своем поведении. Например, у человека практически автоматически запускается паническая атака, как только он понимает, что не достиг необходимых результатов или потерял возможность отвлечься от тревоги, но затем, как только ему оказывают внимание знакомые люди или врачи, он успокаивается, таким образом получая подкрепление в виде опоры на социум.

Сюда стоит добавить, что, по большому счету, паттерн реагирования при активации дезадаптивной схемы представляет из себя компенсаторную стратегию, которую человек так или иначе использует, чтобы не встречаться с истинным чувством, лежащим за этим паттерном. И порой такие паттерны выстраиваются в иерархию, где присутствуют несколько компенсаторных стратегий. Это очень похоже на концепцию режимов в схема-терапии Янга, которая подразумевает, что клиент может перейти к тому или иному режиму функционирования, как только встречается со своими истинными чувствами. И, видимо, этот момент тоже стоит пояснить, введя ряд понятий.

  1. Истинное чувство. Для удобства мы можем использовать термин истинного чувства, называя им ситуацию, когда человек встречается с настоящей фигурой, на которую направлена его эмоция. Например, клиент приходит к нам с тем, что боится мужчин. Однако, в процессе терапии он обнаруживает, что его страх направлен на его отца, в этот момент мы и можем сказать, что обнаружили истинное чувство.
  2. Паттерн реагирования. Этот элемент описан выше, но в терапии он чаще выступает именно как заявленный симптом. Например, клиент обращается к нам именно со страхом перед людьми или паническими атаками, или заиканием при стрессе. Это и есть его паттерн реагирования, т.е. то, что происходит, когда активируется дезадаптивная схема.
  3. Компенсаторная стратегия. Компенсаторная стратегия – это способ избежать симптома и встречи с негативном чувством. Например, чтобы прямо сейчас не испытывать паники клиент начинает считать до 10, а в долгосрочной перспективе он просто старается подавить свою тревогу отвлекаясь на ненужные дела. 

В целом последняя классификация для нас менее важна, так как чаще паттерн реагирования будет совпадать с компенсаторной стратегией. Например, заикание при стрессе от общение становится способом сброса напряжение, также как это происходит и с панической атакой. Вариант дефлексии, когда человек не может найти смысл и цель в жизни и погружается в ненужные дела, тоже можно назвать одновременно и компенсацией, и паттерном реагирования.

Наконец, стоит внести хотя и философское, но зато очень важное для терапии понятие функции. Так каждый симптом предполагает под собой функцию, которую он выполняет. Данная функция исходит из первоначальной потребности. Например, паническая атака может представлять из себя способ сброса стресса или напряжения, любая фобия, как правило, выполняет функцию защиты, капризное поведение может выполнять функцию получения любви.

 

Как образуются схемы

В целом схемы образуются также, как и любое другое содержание нашей психики – в результате научения и получения опыта. Если сказать точнее, то схемы формируется в результате усвоения и обобщения ряда элементов восприятия. И в целом мы бы могли свести формирования схем к стандартным типам научения по типу формирования условного рефлекса и это было бы вполне правильно, однако, наверно стоит все-таки описать специфику.

Дело же здесь состоит в том, что схемы — это обширные и абстрактные конструкции из множества элементов опыта. Их можно представить в виде определенных участков нейронной сети, которые активируются каждый раз, когда какие-то части этих участков получают соответствующую стимуляцию из среды. Например, крупному мужчине соответствует признак «большой», который активируется при встрече с этим самым мужчиной. Этот же признак соответствует усвоенному в детстве образу отца. В итоге, как только крупный мужчина активирует признак «большой», активация от этого признака распространяется на дальнейшие участки нейронной сети вызывая множество иных реакция и активируя множество иных элементов, связанных с отцом. Именно поэтому человек в конечном итоге может испытывать страх. Причем происходить это может как осознанно, так и неосознанно, например, когда участки сети, закрепленной за той или иной схемой диссоциированы. А именно диссоциацию мы наблюдаем в случае детских травм или крайне эмоционально насыщенных событий.

Чем раньше формируется схема, тем в большей мере она будет определять наше восприятие и нашу жизнь, и только со временем схемы дифференцируются и разделяются по сферам. Например, как только мы выходим в мир и идем в детский садик мы начинаем взаимодействовать с другими людьми примерно также как взаимодействовали со своей семьей, потому что семейные отношения для нас пока являются единственной схемой взаимоотношений, однако, затем мы создаем отдельные схемы отношений для друзей, учителей, начальников, любовников и т.д. Но, так или иначе мы все равно основываем новые схемы на той – самой первой – схеме, а нейронные участки ответственные за разные схемы переплетены между собой, так как они имеют общие элементы в своей основе.

Схемы могут образовываться как в результате длительного научения, так и в результате единичных травм. В случае единичных травм, схемы, как правило, теряют свою осознанность и приобретают автоматичность, однако, такие схемы более конкретны, так как часто представляют из себя, по сути, отдельные условные рефлексы, например, как в случае фобий. При длительном научении схемы могут становится более ригидными, например, в случае гиперопеки в детстве, или в случаях зависимости. И с такими ситуациями работать обычно сложнее.

Схемы функционируют по принципу когнитивного диссонанса и эффекта Розенталя. Проще говоря, наши схемы направляют наше восприятие и всегда стараются подтвердить себя. Например, человек принявший идею, что он глупый будет везде видеть подтверждение этому и сам будет подводить ситуацию к тому, чтобы доказать себе, что он глупый, делая это неосознанно.

Постепенно и достаточно конкретизированные схемы могут разрастаться, вплетая в себя все большие элементы нейронной сети. Так, например, происходит при агорафобии. Индивид просто болел паническим расстройством, но единожды испытав панику на улице, перестал на нее выходить. Это произошло из-за ассоциации активаций, связанных с улицей и активаций ответственных за страх и панику. Похожую картину можно наблюдать и во многих других случаях, когда расстройство как бы разрастается само собой.

 

Психодинамика когнитивных схем

Читатель рано или поздно спросит, зачем было нужно приведенное выше описание элементов и структуры схемы и чем оно можете помочь в работе психотерапевту, а также для чего нужно плодить такое большое количество элементов.

Для нас же описание всех этих элементов достаточно очевидно и исходит из самой практики терапии. Эти же элементы позволяют отличить гештальт-гипнотерапию как психодинамическое направление от, например, когнитивного направления. Так, если последнее концентрируется лишь на выявлении мыслей и убеждений клиента, то мы концентрируемся прежде всего на удовлетворении и реализации его потребностей и коррекции вышеописанных схем. Это создает принципиальное различие в работе. Когнитивный терапевт будет обучать панического клиента мысленным техникам успокоения и переключению внимания, не предлагая никаких иных способов сброса напряжения (а ведь именно такую функцию выполняют панические атаки). Гештальт-гипнотерапевт же сосредоточится на том, чтобы выявить базовую потребность клиента и найти иные способы ее удовлетворения, отказавшись от панических атак, для чего явно недостаточно простого расслабления. Например, у одного клиента панические атаки могут быть вызваны именно жизненным стрессом и ему надо просто научиться отдыхать, у другого, они могут быть вызваны фоновой тревогой, с которой нужно справляться уже по другому, а у третьего панические атаки вообще могут стать результатом подавленной агрессии, и в этом случае его необходимо именно научить выражать свою агрессию социально приемлемым способом.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий
Введите код с картинки
Необходимо согласие на обработку персональных данных