+7 (495) 195-18-66
Телефон для Москвы, чт, вс с 14.00 до 23.00
Skype: simplepsychology
Гештальт-гипнотерапия: понятия здоровья и болезни и цели лечения
24.12.2019

Гештальт-гипнотерапия: понятия здоровья и болезни и цели лечения

24.12.2019

Гештальт-гипнотерапия: понятия здоровья и болезни и цели лечения

Гештальт-гипнотерапия – это современное интегративное направление психотерапии, сочетающее в себе методы гештальт-терапии, гипнотерапии и поведенческой терапии, а также гештальт-теорию, когнитивную теорию и гештальт-философию.

Во всех этих понятиях нам еще предстоит разобраться в отдельных статьях, сейчас же мы сосредоточимся на целях данного направления психотерапии. Данные цели выработаны долгой практикой и исходят из обоснованных теоретических построений. Этих целей на данный момент должно придерживаться и любое другое направление психотерапии, если оно претендует на эффективность. И всего таких целей три.

1. Осознание. Под осознанием подразумевается интеграция в сознание диссоциированных процессов и частей психики. Многим кажется, что осознание в терапии подразумевает лишь воспоминание, о том, что произошло с тобой в детстве после чего, симптом как бы уходит. На самом же деле осознание – это намного более обширная вещь, которая не ограничена вспоминанием. В частности, основная цель терапии – это осознание механизма, запускающего и контролирующего симптом. Например, человек действительно может вспомнить ситуацию из прошлого, которая и привела к возникновению симптома и которую он до этого не помнил. В этом случае данная ситуация, которая раннее хранилась где-то в закоулках памяти клиента вновь входит в поле сознания и процесс, который ранее был автоматическим перестает быть таковым, т.е. клиент обретает контроль над своим симптомом. Но такое бывает далеко не всегда: совсем не всегда воспоминание о ситуации приводит к исцелению. И помимо прочих факторов, которые мы обсудим ниже, важным моментом является здесь то, что недостаточно осознать лишь прошлую травму. Отсюда встает вопрос, что же тогда должен осознавать клиент. На самом деле, ответом здесь является все, что относится к его проблеме. Например, клиент может осознать процесс возникновения симптома. Он может заметить, что когда ему страшно, то он непроизвольно напрягает мышцы и это то, чего он раньше не замечал. И это то, что даст ему возможность в дальнейшем расслабить эти мышцы и успокоиться в пугающей ситуации. Он может осознать общий паттерн или схему своего поведения в разных ситуациях. Например, клиент может понять, что жалуется на несуществующие заболевания (ипохондрия) с целью получить внимание, а не просто потому, что ему кажется, что у него действительно есть болезнь. И в этом случае у него появляется возможность поменять свой паттерн поведения, например, найти иной способ получения внимания со стороны других людей, что в свою очередь приведет к бессмысленности мнимой болезни. Наконец, клиент может понять, что его симптом является результатом абсолютно обычных физических факторов. Например, доказано, что человек сидящий на неудобном стуле становится и более раздражительным (как бы это странно не было), но клиент, сидящий на подобном стуле дни напролет будет заявлять вам о глубинных причинах своего поведения. Грамотный терапевт должен обращать внимание клиента и на подобные факторы, а не просто слепо доверяться парадигме своего направления и сразу же лезть в прошлое. Таким образом осознание предназначено для того, чтобы клиент либо интегрировал диссоциированные элементы психики, которые обычно недоступны его сознанию, либо просто обратил внимание на те вещи, которые он не замечал раннее без помощи психолога

2. Самореализация. Вторая цель гештальт-гипнотерапии – это реализация прерванных потребностей клиента (закрытие гештальта), и предоставление ему возможности реализовывать свои актуальные потребности. Опять же бывает так, что осознание само по себе не помогает, о чем говорит статистика по эффективности психоанализа и клиент-центрированной терапии. Клиент может прекрасно понимать, что и почему с ним происходит. В процессе гипнотерапии он может вспоминать ситуации, которые вполне способен вспомнить и в обычно состоянии. Он может и сам вам рассказать, про ключевую травму после которой и появился симптом. Он же может и вспомнить значимое событие в процессе терапии, но само это воспоминание в итоге ни на что не повлияет каким бы ярким оно не было. Связано это с тем, что объективно при осознании ничего не меняется. И, действительно, предположим вы вспомнили как в глубоком детстве вас укусила собака и теперь у вас фобия собак. Вы поняли, что эти вещи связаны, однако, дальше ничего не происходит, страх не уходит. И одна из причин по которой это происходит – это наличие фрустрированной потребности в безопасности. Вам было страшно тогда и тогда у вас не получилось спастись от собаки, а это значит, что ваша потребность в безопасности будет каждый раз напоминать о себе при встрече с животным и прерывать ваш нормальный контакт со средой, просто потому что вы до сих пор проецируете свой опыт на текущую ситуацию, где он на самом деле уже не актуален, где у вас взрослого человека уже есть возможность совладать с обычным щенком или даже собакой побольше. Но подобные заверения психолога (как это делается в когнитивной терапии), редко бывают эффективны, ведь разумом человек и так понимает, что боятся щенка это глупо, но вот сердце говорит иное. Это происходит, потому что за подобные симптомы у нас отвечают иные зоны мозга нежели за рациональное мышление, т.е. они опять же диссоциированы, и как только человек встречается с пугающим стимулом симптом в виде страха возникает вновь, так как человек чувствует опасность и все симптомы в теле, связанные с ней. Преодолеть это возможно только непосредственной демонстрацией того, что ситуация безопасна, путем приобретения опоры и завершения пугающего события. Таким образом, в процессе гештальт-гипнотерапии мы стараемся воссоздать ситуацию фрустрации, а затем завершить прерванную тенденцию. Например при воспоминании человеком первой ситуации, где его покусала собака, он может смоделировать новый более адаптивный ответ на ситуацию или он может позволить себе пережить это событие целиком и полностью (как это примерно делают в экспозиционной терапии), таким образом позволяя сдавленным эмоциям полностью реализоваться, что на уровне физиологии приведет к угасанию доминанты, т.е. к реализации потребности в безопасности. Или, например, человеку с социофобией над которым издевались родители мы можем предложить встретиться с самим собой в прошлом и дать себе ту любовь, которой ему не доставало. Но опять же, мы не работаем лишь на уровне воспоминаний. В конце концов мы всегда переходим к ситуации контакта с психологом «здесь и сейчас». Мы смотрим удовлетворение каких потребностей заторможено на данный момент, чего клиент себе не позволяет и также предлагаем ему выразить свою потребность. Например, мы предлагаем боязливому человеку выразить свой гнев (на нас в том числе), чего возможно он не делал годами. Или же мы даем ему возможность быть выслушанным, которой он, возможно, был лишен всю свою жизнь. В результате мы как бы снимаем барьер, запирающий энергию клиента и не дающий ему поступать в соответствии со своими желаниями и потребностями. Он понимает, что это возможно и что это безопасно, что открывает для него новое пространство для личностного роста.

 

3. Социальная адаптация.  Наконец, третьей и наиболее важной целью является социальная адаптация. Под этим термином понимается развитие конкретных поведенческих навыков, которые позволили бы реализовывать потребности индивида в наиболее адекватном ключе и получать отдачу от своих действий.

К сожалению, многие глубинные направления терапии останавливаются лишь на цели осознания, считая, что этого достаточно для излечения. И действительно, изначально, осознание понималось как способ, который позволил бы пациенту понять причины своих неадекватных действий и механизмы своего дезадаптивного поведения и реакция, что в дальнейшем дает возможность поменять эти самые дезадаптивные реакции. И это положение базируется на достаточно сложной теории вытесненных и диссоциированных событий. Предполагается, что в нашем мозге в результате травм образуются изолированные островки, которые и являются причиной наших болезненных реакций и ощущений, а так как они функционируют изолировано мы не способны их осознать, контролировать и менять.  В результате было выдвинуто положение о необходимости осознания подобных вытесненных элементов психики. Как только такой элемент осознается, создаются и новые связи в мозге, и энергия, которая раньше концентрировалась на изолированном участке нейронной сети, теперь может направляться нашим сознательным разумом на те или иные цели. И эта теория действительно имеет под собой серьезные научные основания. Однако, время показало, что очень часто проблема не решается простым осознанием или воспоминанием. Она часто не решается, даже если вместе с осознанием приходит катарсис и человек реализует в воображаемом плане какие-то раннее фрустрированные потребности. Более того, приходит достаточно большое количество клиентов, которые прекрасно знают причины своего поведения, и тогда глубинная терапия может казаться им просто хождением по кругу, где терапевт пытается втолковать клиенту вещи, который тот и так уже прекрасно знает, и знание которых при этом ничего не меняет.

В чем же тогда проблема? Проблема в том, что у подобного клиента просто нет определенных навыков для реализации его потребностей, он просто не знает как ему поступить по-другому, что поменять чтобы стать эффективным. И именно поэтому в подобных случаях когнитивно-поведенческое направление и коучинг действительно оказываются в разы эффективнее чем глубинное направление, поскольку там дают реальные инструменты, прививают реальные навыки и работают над решением, а не рассуждают по поводу проблемы.

Но эта проблема распространяется не только на таких клиентов. Ведь даже в ситуациях, когда причина лежит где-то в глубине и когда ее действительно необходимо отыскать, чтобы разрешить тот или иной симптом, такая работа в итоге не приводит к изменениям. Да, удается найти ключевое воспоминание, удается вызвать бурный катарсис, но как только клиент выходит в жизнь, проблема остается все такой же. Связано это с тем, что человек – это система, которая стремиться к самосохранению и которая нарабатывала свои способы функционирования в течении долгих лет жизни. В результате, человек проживая свою жизнь создает определенные способы реагирования, мышления и совладания с проблемой. У него имеется закрепленные привычки и паттерны, которых он всю жизнь придерживался и которые ему помогали, пускай и дезадаптивным образом. В итоге, когда мы находим корень проблемы и устраняем его, психологи часто забывают о том, что находится на поверхности, о том, что устранение причины не всегда приводит к изменению поведения и мышления. И в итоге, человек, выходя из кабинета психолога просто не может перестроится и начать жить по-новому лишь потому, что он что-то там вспомнил, даже если воспоминание было ярким и насыщенным. А ведь именно избавление человека от симптома в результате осознание и является конечной целью глубинной терапии. Сейчас же многие терапевты забывают об этом и заявляют о том, что осознание является самоцелью и что достаточно, чтобы человек понял и прожил свои эмоции, и чтобы он умел наблюдать и созерцать свои реакции. И это, очевидно, тупиковый путь, который можно было бы сравнить с поведением врача, если бы тот просто ставил диагноз и говорил, что этого достаточно для исцеления, ведь теперь пациент понимает и осознает, что с ним происходит.

Отсюда цель психотерапии – это не только осознание и самореализация, но и создание новых способов адаптации и коммуникации со средой, которые бы позволили клиенту функционировать эффективно не только в кабинете у психотерапевта, но и вне его. Позволили бы не только бить подушку на кушетке выражая подавленную агрессию, но и реализовывать эту агрессию адекватным способом в обычной жизни.

И такая работа в том числе требует установки запретов и правил и работы с Эго клиента, ведь опять же недостаточно просто осознания и реализации всех своих потребностей. А если бы этого было достаточно мы бы получали абсолютно аморальное общество, где каждый делает то, что ему хочется. И именно поэтому битье подушки в кабинете у психотерапевта не может быть достаточно, необходимо помочь клиенту разобраться в том, какие новые способы поведения он может использовать и как себя вести так, чтобы не входить в конфликт со средой и при этом реализовывать себя.

Опять же очень жаль, что во многих ортодоксальных направлениях предпочтение отдается лишь одной из целей: в психодинамическом направлении – это осознание, в гуманистическом подходе – самореализация, в когнитивно-поведенческой – социальная адаптация. Такой способ рассмотрения проблемы клиента не позволяет воспринимать его как целостную личность и не позволяет понять, что за тем или иным поведением всегда стоит определенная потребность, и что без осознания данной потребности будет невозможен дальнейший личностный рост. Это приводит к тому, что в гуманистическом и психодинамическом направлениях вся работа уходит на осознания и в итоге человек просто осознает и понимает свои проблемы, но не решает их, так как не меняются его способы контакта с миром, а в когнитивно-поведенческом направлении никто не обращает внимание на причины того или иного дезадаптивного поведения не принимая в расчет, что такое поведение может просто служить источником реализации той или иной потребности и изменение поведения никак не повлияет на эту самую потребность, что в дальнейшем приведет лишь к рецидивам. Также не принимается в расчет и то, что поведенческая привычка не равна личностной организации, и смена того или иного поведения далеко не всегда приведет к изменению наших дезадаптивных схем восприятия и к обретению счастья.

Радует лишь то, что такая претензия касается только ортодоксальных направлений, в то время как большинство современных течений интегрируют методики, теории и философии различных подходов, что позволяет добиваться большей эффективности в более широком спектре проблем.

В результате мы можем заключить, что невротиком можно назвать человека, который не имеет адекватного способа реализации своих потребностей, цепляясь за предшествующий дезадаптивный опыт, при этом не осознавая того, что с ним происходит, как и почему. Здоровый же человек осознает свои текущие потребности, способен найти адекватные способы их реализации при этом, не входя в конфликт с реальностью и средой. Психотерапия при этом выступает мостиком от болезни и невроза к здоровью.

Добавить комментарий
Введите код с картинки
Необходимо согласие на обработку персональных данных